О ведении дневника ( Read more... )

"- Может наш читатель погиб, поэтому его и нет, - задумчиво сказал Павле Борнемиса, и Лена при этих словах вздрогнула. По вечерам она иногда вспоминала недорассказанный фильм и вкус поцелуя, который читатель оставил в ней. Она вспоминала его взгляд, который долго добирался до нее, по пути меняя цвет: желтый, голубой, зеленый, сине-зеленый, белесый, красный, черный, и – хоп! – останавливался на Лене. И читатель тогда казался волшебным драгоценным камнем, который сияет ей… Иногда она шептала:

- Когда приходит время ужина, будь добр и думай обо мне. Это станет для меня пищей. А утром, на завтрак, улыбнись мне…"

М. Павич, «Комната, в которой исчезают шаги»

"борцы за ненависимость"

Как ни странно, что бы я не писал, будь то перевод, художественный текст, список номеров авторефератов из Chemical Abstracts, дневник, получается получается это у меня примерно с одной и той же скоростью - одна страница в час.

По поводу сна, этой скверной еженощной авантюры, можно сказать лишь одно: люди, ложась спать, каждый день проявляют смелость, которую трудно объяснить иначе, как непониманием подстерегающей их опасности.

Шарль Бодлер

Первый раз в жизни посмотрел серию д-ра Хауса.

Если встал ты утром рано,
И тебе совсем хэнгово -
Выпей свежего айрана:
Станешь человеком снова!

Центр – это группа армий. Это внутренний стержень человека, с которым сравнена вся его прочая жизнь, это его зеркало и опора. В древности для человека им было племя, потом религия, потом вера в другое, в то, что мир понятен, логичен и объясним.

Современный человек лишен такой опоры. Нью Эйдж – это религия без центра, Эмбиент и Пост-рок – это музыка без центра, Постмодернизм – это философия без центра. Можно было бы сказать, что центром становится сам человек, но это не совсем так; вот Ницше так сказал, и каков оказался этот путь? «Я гублю без возврата». Если человек сам себе своя опора и свое зеркало, то он обречен бесконечно блуждать в неизмеримом пространстве своих снов и образов, в своем собственном мире невесомых виртуальных ценностей, которым нет и не может быть предела.

А опереться все-таки не на что, так чтобы не провалиться.

- это когда приходишь домой, намыливаешь руки, а потом стоишь и думаешь, почему на них щелочь.

В Ирландии варят Гиннес, Килкенни и пр. Получается хорошо. Может быть, именно поэтому святому Патрику пришлось изгнать змей с острова, а финскому Вяйнямёйнену оказалось достаточно запретить змеям пить пиво.

Ей Богу, если вслушиваться внимательно в all-shuffle безжизненного компьютера, можно сломать себе душу. Когда запись духовных стихов резко переходит в песню Current’93, на сознание с контрастом обрушивается чудовищный резонанс.

Но это – если внимательно вслушиваться… а для этого all-shuffle не включается никогда.

"Нет ничего за пределами текущего мгновения".

Хагакурэ.

А между прочим в "Демоне" жениха Тамары застрелили осетины.

А то суть я помню, а текст мантры забываю все время.

Water should be in before
You add the H-two-S-O-four
Or else you might not feel too well:
You might not even live to tell!

сначала вода, потом кислота, иначе случится большая беда!

Нашел случаем в институте артефакт постсоветской эпохи – методичку заведующего кафедрой культурологии нашего института от 1993 года. Называется «Мир Общения». Автор восторгается Карнеги, пишет о нужности гуманитарного образования студентам технических вузов и пр. Цитата оттуда:

“Хочу заметить, что я ни в коем случае не хочу противопоставлять классическую музыку эстрадным шоу, рок-музыке. Меня не смущает, что молодежь увлечена джазом, роком, что главное место в музыкальной жизни молодого поколения занимает рег, поп, диско, ретро. Меня только смущает положение, когда это преподносится с налетом явной пошлости, эротики, безвкусицы… Важно, чтобы это было настоящее искусство. Последние выступления Аллы Пугачевой – лишнее подтверждение того, что подлинное искусство притягивает к себе. Концерты в зале «Россия» показали, что она – неоднозначна, с ней интересно. Ее песни – это искусство, приближенное к драматическим формам. В каждой песне женская судьба, счастье и печаль, разлуки и встречи, надежды и разочарования. И что интересно, наибольший успех ей принесли старые шлягеры: «На тот большак…», «Не отрекаются любя…». Это было настоящее искусство, которое, конечно, отлично от искусства, скажем Владимира Васильева (фестиваль в его честь проходил в то же время). Но это было другое искусство, но тоже большое, которое покоряло зрителя…”

По Калевале надо снимать мюзикл.

Я, правда, смотреть такой не стану. Ну разве что только его сами финны сделают, только у них может получиться одновременно трэш и труъ. Особенно, если это будет мюзикл с участием групп вроде Sonata Arctica, Children of Bodom, Finntroll и прочего позитива.

"...вот засяду, знаете, дома, буду пить бром и читать Апокалипсис"

А. Белый, "Петербург", 1913

То, за что Борхес так любил Стивенсона. Ну, и то, за что Стивенсона люблю я.

( Read more... )

Каждый раз, когда я твердо заявляю (даже если себе, внутренне) о том, что в чем-то уверен, жизнь моментально дает мне опровержение, растаптывая мою глупую самонадеянность и веру. Такое происходит настолько постоянно, что мне с каждым разом становится все смешнее и смешнее, и я со все большей легкостью отношусь к этому странному кармическому закону.

Поэтому я никогда до конца не уверен ни в чем – ни в себе, ни людях, ни в вещах, ни в знаниях, ни даже в том, что этот мир существует, и что существую в нем я. А раз я не уверен, в том, что существую, могу ли я быть уверенным вообще в чем-либо в этом зыбком мире иллюзий?

Если природа вещей иллюзорна, в ней нет места сомнению.